В Выборге рассказали о ходе реставрации исторических объектов

Очередной выпуск программы «Городская среда» на Выборгском телевидении вышел в день рождения города. Поэтому гостем в студии был приглашен вице-губернатор Ленинградской области, председатель комитета по сохранению культурного наследия Владимир Цой. И разговор шел о том, что делается в культурной столице 47 региона, чтобы восстановить и сохранить значимые исторические объекты в городе и районе.

— Выборг – туристическая столица Ленинградской области, и большинство наших гостей стараются посетить парк Монрепо. Владимир Олегович, многие жители Выборгского района, в частности представители старшего поколения, говорят, что парк Монрепо утратил свой дух, что это новодел и, одним словом, совсем не то, что было раньше. Как вы относитесь к таким высказываниям? Наверняка приходилось слышать их отзывы.

— Они были и раньше, и не только в отношении Монрепо. Действительно, когда происходит любое изменение с новым объектом, возникает желание сказать, что раньше было лучше, трава была зеленее, деревья были выше. Но если мы говорим про исторические парки, особенно при исторических усадьбах, нужно понимать, что это живые организмы — деревья, травы, растения. Видовые связи изменяются с течением времени по естественным причинам, а иногда по не очень естественным. В случае с парком Монрепо мы знаем, что парк фактически был заброшен на протяжении большей части 20 века с точки зрения отношения к нему как объекту садового искусства. То есть это была такая территория, свободно зарастающая самосевом. Да, прокашивались поля иногда, да, какие-то тропинки иногда подметались, подсыпались, но не более того.

Когда же мы говорим об исторической реставрации, о научной реставрации, мы всегда берем за образец некий момент, некую точку отсчета. И спорить можно было о том, какую точку отсчета взять. Да, можно было взять состояние парка, например, на начало 20 века. Понятно, что за сто с лишним лет своего существования он уже значительно отличался от того, каким его видел в свое время барон Николаи, но эксперты приняли решение, что у нас достаточно информации для того, чтобы реставрировать парк на период все-таки начала 19 века — в том облике, в котором его задумывал его основатель. Абсолютно снять претензии невозможно, наверное, даже когда мы работаем с любым объектом культурного наследия, а уж когда мы работаем с парковой зоной, наверняка будет альтернативная точка зрения. И это хорошо, это правильно, потому что именно когда появляется обоснованная критика, можно увидеть не до конца проработанное решение, и в случае с проектом Монрепо точно так и было. Несколько раз проектировщик менял, например, решение по тропиночной сети. Мы тут доходили до того, что просили археолога посмотреть, была ли где-то в каком-то месте тропинка или нет, или мы опирались только на тот план, который нарисовал барон Николаи, например. И таких моментов было достаточно много. На мой взгляд, сейчас музей Монрепо, усадьба Монрепо и, конечно, парк Монрепо входят в число наиболее важных исторических усадеб страны, и подтверждением этого является любовь к этому месту не только у горожан, но и у гостей города, гостей Ленинградской области. Ежегодно мы встречаем здесь больше 600 тысяч посетителей. Это действительно очень много.

Это превышает изначально антропогенную нагрузку, на которую мы рассчитывали, начиная проект реставрации. Но, тем не менее, мы стараемся справляться. Пришлось увеличить вложения в ряд инфраструктурных объектов, такие как санузлы, парковки, принять ряд нестандартных решений, особенно в пиковые сезоны с точки зрения работы с экскурсоводами.

— Насколько я могу судить, гости парка довольны тем, что они видят здесь. Как вы сами оцениваете результат? Сложно ли было воплотить этот проект в жизнь?

— Проект реставрации усадебного комплекса и парка был действительно комплексным. Он реализовывался по нескольким направлениям. И наверное, самое крупное направление с точки зрения финансов, является одновременно самым незаметным. Это расчистка прилегающих водных объектов. Вот я очень хорошо помню, как приходил сюда после школы, совершенно легко было в момент отлива пройти пешком на Людвигштайн. В этом не было вообще никакой сверхзадачи, особенно летом.

Сейчас мы видим, что там проходят катера, лодки, и фарватер там составляет около 5 метров. Он просто в свое время заилился, потому что за ним никто не следил на протяжении десятков лет. Огромная работа была проведена по подключению всех музейных парков, объектов к инженерной инфраструктуре. У нас есть оранжерея, усадебный дом, библиотечные флигели, у нас есть хозяйственные постройки, которые отапливаются теперь централизованно не угольной, а газовой котельной. Это было достаточно сложно. Если говорить о реставрации непосредственно самих зданий, построек, усадьбы, то, так как это объекты деревянные, мы здесь работали как раз со специалистами по деревянному зодчеству, по усадебному зодчеству. К сожалению, из-за очень плохого состояния конструкции нам пришлось сначала разобрать оба строения, потом обратно собрать. Основная проблема была в том, что очень долго ряд венцов намокал, ряд деревянных конструкций очень сильно пострадал из-за пожаров, которые здесь случались в предыдущие годы. Реставраторы старались сохранить максимальное количество оригинальных элементов. То есть если, например, бревно использовалось в срубе, использовалось большое полноценное бревно, держащее каркас, но частично оно было поражено гнилью, например, то его не отбрасывали просто — из него оставляли тот кусочек, который еще можно использовать. Да, наверное, 20-30% бревен нам пришлось поменять, использовать новые, но это также делалось в соответствии с технологиями 19 века. Отдельно заказывался лес, он рубился зимой. Потом привозился уже на площадку с тем, чтобы и старые бревна, и новые бревна обладали сравнимой, если не одинаковой влажностью, и потом все собиралось. Поэтому это был полноценный реставрационный процесс.

— Что мы можем говорить о планах относительно парка Монрепо? Планируется ли что-то делать на острове Людвигштайн, например?

— На данный момент разработана проектная документация на капеллу на острове Людвигштайн, и мы надеемся, что в следующем году там мы проведем работы. Это не так дорого с точки зрения прямых затрат, но достаточно сложно с точки зрения организации и достаточно сложно с точки зрения технологии. Мы знаем, что на тех постройках, на которых использовался, например, кирпич и известковая смесь, нельзя использовать цемент. Но вот, к сожалению, в 90-е и нулевые годы предыдущие реставраторы использовали цемент на капелле Людвигштайн, и просто так легко убрать его не получится. Возможно, потребуется очень серьезное внедрение в историческую вкладку. Поэтому непростой проект разработан, мы постараемся максимально сохранить то, что можно сохранить, но часть вещей придется просто переложить заново, к сожалению, потому что невозможно удалить цемент.

— Какие еще культурные программы должны появиться в Выборгском районе и что они дадут муниципалитету?

— Нужно сказать о том, что есть еще несколько деревянных флигелей, построенных чуть позже, чем основное ядро усадебное, но, тем не менее, относящихся к 19 веку. У нас есть проект их реставрации, и в одном из них мы планируем разместить детский музейный центр. Мы видим большой запрос именно на детские группы в парке в течение всего года. В первую очередь это, конечно, учащиеся школ Выборгского района и иногда даже дошколята. Также мы видим большое количество школьных групп, приезжающих к нам из Петербурга. Соответственно, мы хотим полностью под такой детский центр отдать один из флигелей. Второй флигель, который находится чуть ближе непосредственно к главному усадебному дому, мы планируем отдать под музей Дмитрия Сергеевича Лихачева, как человека, благодаря которому усадьба Монрепо вообще стала музеем. К сожалению, у нас в стране нет ни одного такого отдельного музея Дмитрия Сергеевича. Мы надеемся, что в Выборге он у нас появится.

— Безусловно, главный символ города – это замок. Давайте поговорим о нем. Тем более, что вы руководили музеем и знаете там, наверное, каждый уголок и каждый камень. Как, на ваш взгляд, меняется это место?

— Действительно, Выборгский замок во все времена был городской доминантой. Даже тогда, когда он еще не был музеем. Кстати говоря, мы все считаем, что замок — главный городской музей, и если вы приехали в Выборг, надо пойти на Замковый остров, подняться на башню Святого Олафа. Так было далеко не всегда, и на самом деле Замковый остров был полностью отдан музейщикам только в конце 80-х годов 20 века. До этого он принадлежал военным, там располагались различные службы, и он никогда на протяжении сотен лет не воспринимался как место сохранения памяти. В 19 веке даже обсуждался вопрос его разборки, потому что было непонятно, как его использовать. Но этому воспротивилась и выборгская общественность, и император эту идею не поддержал. И в какой-то момент император принял решение о том, чтобы отдать замок военным. И в конце 19 века тот облик Выборгского замка, к которому мы с вами привыкли, появился именно благодаря работам, проведенным русским военным ведомством. Полностью музейным Выборгский замок становится только в конце 80-х годов 20 века. По сути, за несколько лет, с 2015, наверное, по 2018 год, была проделана очень большая работа с точки зрения не просто создания проектов реставрации, а осмысление того, как Выборгский замок будет существовать, ну, по крайней мере, в ближайшие десятилетия. Часть проектной документации удалось реализовать. Мы видим, что полностью отреставрированы цейхгаузы, два арсенала, здание тюрьмы, в котором как раз теперь находится фондохранилище.

Мы заканчиваем реставрацию внешних валов, полностью отреставрирована башня Святого Олафа, там появился лифт для тех, кому тяжело подняться по лестнице. Лестница, кстати говоря, там тоже обновлена, она стала удобнее. И сейчас абсолютно точно мы можем говорить о том, что Выборгский замок, Замковый остров — это такое музейное сердце Выборга, каждый человек, который впервые приезжает в Выборг, он туда стремится, и человек, который не впервые приезжает в Выборг, он все равно хочет еще раз заглянуть.

— Давайте обсудим планы. Я, например, знаю, что руководство Объединенного музея-заповедника намерено организовать новое пространство в Кузнечном дворе. Будет надстраиваться часть руинированной Привратной башни, работы пройдут в подвале под башней Святого Олафа и под восточным бастионом, и на нижнем бастионе. Что вы можете сказать по этому поводу?

— На самом деле еще много чего предстоит сделать на Замковом острове с точки зрения реставрации. У нас не отреставрирован главный корпус, у нас не завершены работы по подземной части Замкового острова. У нас не завершены работы по Кузнечному двору, мы точно знаем, что сейчас в теле вала у нас неплохо очень сохранилась средневековая башня, но в свое время были построены бастионы, защищающие замок от артиллерийского огня. Крепостная стена, тонкая, высокая, романтичная, средневековая крепостная стена сохранилась только частично, но вот башни очень хорошо сохранились. У нас есть несколько подземных погребов, существование которых, наверное, привело к знаменитой легенде о подземном ходе, ведущем с Замкового острова в сторону Часовой башни Кафедрального собора. Поэтому много чего еще нужно сделать на Замковом острове, но мы стараемся делать эти работы постепенно. Не перекрывая проходы, уже не создавая ощущение такой большой стройплощадки, как это было на протяжении 19-го, 20-го, 21-го, 22-го годов, когда мы делали цейхгаузы, примыкающие памятники вместе с инженерными сетями. Поэтому сейчас у нас идут работы по валам, уже на самом деле они заканчиваются.

Мы постепенно приступаем к реставрации объектов, находящихся на Кузнечном дворе. К слову сказать, мы не будем из Кузнечного двора делать еще одну площадь, еще один двор полноценный. Да, рано или поздно мы туда будем пускать посетителей, но, наверное, там будут какие-то деревянные проходы ограниченные, чтобы мы не разрушали все-таки остатки средневековых построек, которые у нас еще сохранились в теле самого кузнечного двора. Но, тем не менее, доступ к этому погребу, к реставрированному погребу, доступ к видовым местам на Кузнечном дворе в ближайшее время появится. Также мы планируем постепенно реставрировать и основной корпус, так как он требует все-таки внимания к себе. Все это в планах, будем это делать постепенно, не прикрывая доступа на Замковый остров полностью. Также Выборгский музей-заповедник давно-давно не ограничен островом, у нас большое количество объектов на территории города и не только. В свое время, в 15-16-х годах мы стали пользователями федеральных средневековых памятников, таких как Часовая башня, Башня Ратуши, они тоже были отреставрированы. Мы готовимся к тому, чтобы провести реставрационную работу в Инженерном доме, находящимся напротив Замкового острова, с тем, чтобы перевести туда администрацию музея. Музей уже достаточно крупный, соответственно, и сотрудников у нас довольно много, их число близится к сотне, всем где-то нужно размещаться.

Мы стали пользователем кирхи в Приморске. В этом году мы планируем начать ее реставрацию. У нас готов проект, мы точно понимаем, что это будет востребованный музейный объект, и, конечно, это будет таким культурным центром Приморска. Помимо этого, для нас очень важная точка — это Высоцк. Здесь мы могли бы рассказать об истории выборгских оборонительных укреплений уже не средневекового периода, а периода нового и новейшего времени. Их достаточно много разбросано на островах. Наиболее известным является крепость Тронгзунд в Высоцке. В ближайшее время мы хотим объявить некий творческий конкурс, может быть, конкурс концепции возможного использования этих объектов. У нас в стране существуют разные практики, ряд фортов. Но если мы, например, обратимся к опыту Калининграда или Владивостока, там созданы как музейные экспозиции, так и вполне себе коммерческие объекты. В ряде случаев на таких объектах создаются вообще даже не музейные пространства. Нам хочется обсудить это, прежде чем определяться с будущим памятником. Есть очень большое количество, очевидно, что где-то должна быть и музейная история, но, думаю, что абсолютно все объекты включить в состав музея не представляется возможным.

— О работах, ведущихся на Аннинских укреплениях. Безусловно, видно, что пространство меняется. Давайте еще бегло, широкими мазками обозначим, что уже сделано и что еще в планах.

— Действительно, Аннинские укрепления — это очень значимый памятник русской фортификации 18 века, который был возведен с западной стороны города Выборга для того, чтобы защитить его от возможных посягательств со стороны шведского соседа. Очень недолго эти укрепления выполняли свою роль, потому что граница была сдвинута еще дальше на запад. Потом уже и Финляндия полностью вошла в состав Российской империи, и свое функциональное значение они потеряли. Благодаря тому, что они потеряли свое функциональное значение, их никто не перестраивал, и, по сути, до нас дошел такой очень хорошо сохраненный памятник фортификации 18 века. Несколько лет назад мы провели инвентаризацию объектов и приняли решение о том, что ключевые объекты будут закреплены за музеем Монрепо.

Это сразу же дало свои плоды, мы приступили к реставрации ворот, Фридрихсгамских ворот, Равелинных ворот, Кордегардии. Сейчас эти работы полностью завершены. Осталось небольшие работы по мостовой соединяющей. Мы надеемся, что в нынешний рабочий сезон, теплый сезон мы их закончим в очень хорошем виде. В этом состоянии будет основная артерия Аннинских укреплений, по которой мы можем с очень большим комфортом дойти от Выборгского замка к парку Монрепо. Сейчас мы уже начали реставрировать ту часть Аннинских укреплений, которая выходит непосредственно к воде напротив Выборгского замка.

Следующий этап, который пока так не очень очевиден, о котором, наверное, еще мало говорили, но, тем не менее, он уже находится в работе — мы проектируем еще одни ворота, которые ведут на территорию Аннинских укреплений. Раньше это было не очень актуально, потому что эти ворота заложены, и вели они на ту территорию Аннинских укреплений, которую занимал Выборгский колледж Университета гражданской авиации. Сейчас эта площадка освобождается и передается в городскую собственность. Надеемся, что в 2028-м году их отреставрируем тоже. Аннинские укрепления постепенно станут еще одним таким хорошим городским пространством, с большим разнообразием функций. Будет и променад, и музейные пространства. Наверное, часть объектов будет приватизирована, особенно те, которые выходят на набережную, там так и просится, чтобы там появились какие-то кафе, может быть, ресторанчики, может быть, гостиницы, может быть, что-то еще, не знаю. Я думаю, что да, в ближайшие годы действительно все больше и больше Аннинские укрепления будут раскрываться.

— Если говорить о сохранении исторических усадеб в Выборге, я знаю, есть, пусть и немного, но они есть, что регион делает в этом направлении?

— Действительно, территория Выборгского района в 20 веке претерпела очень сильные изменения с точки зрения количества существующих усадьб. В первую очередь из-за военных действий, которые здесь с небольшими перерывами фактически велись почти 6 лет. Наверное, самая известная возрожденная усадьба – это усадьба Монрепо. Тем усадьбам, которые у нас сохранились, мы стараемся уделять максимальное внимание, вне зависимости от того, кто собственник. Наверное, один из ярких примеров – усадьба Киискиля, которой повезло несколько лет назад найти хорошего владельца — она сейчас реставрируется, восстанавливается, развивается как объект туристического показа. Нынешний владелец вложил очень много средств и кусочек своей души и в восстановление промыслов, и в восстановление сада, и в расчистку домов, прибрежных вод.

Это, конечно, такой выдающийся пример. Помимо этого, есть еще несколько усадеб на территории района, которые также находятся в частных руках, но по разным причинам пока что не реставрируются. Из тех планов, которые у нас есть, мы бы хотели в ближайшее время, в ближайшее время, может быть, два-три года, заняться реставрацией усадьбы Реландера. Ну, может быть, здесь слово «усадьба» очень громко звучит — такого загородного дома Реландера, который сейчас находится в пользовании одного из детских оздоровительных лагерей Выборгского района. Он действительно используется как часть инфраструктуры лагеря, но, тем не менее, это замечательная деревянная усадьба, которую мы бы тоже в ближайшее время очень хотели отреставрировать. Помимо этого есть ряд объектов, которые находятся в федеральной собственности на территории Выборгского района и также в ближайшее время мы ожидаем, что по ним пройдут торги и эти усадьбы обретут своих новых владельцев. Надеемся, что они будут такими же ответственными, такими же заботливыми, как нынешний владелец усадьбы Киискиля.

— Наша программа подходит к концу. Я предлагаю завершить ее поздравлениями с Днем Выборга и Выборгского района. Пожалуйста, Владимир Олегович.

— Уважаемые жители Выборга и Выборгского района, поздравляю вас с Днем города. Мне кажется, нам очень сильно повезло, что мы с вами живем на Выборгской земле. И я уверен, что, несмотря на все сложности, с которыми мы сталкиваемся с вами каждодневно, есть такие моменты, когда мы смотрим на наш город, когда мы смотрим на нашу природу, да банально просто бросаем взгляд в окно из автомобиля, электрички, или по пути домой с работы, когда возвращаемся пешком, мы говорим себе — это наша родная земля, и она прекрасна. Мне кажется, это чувство свойственно большинству жителей нашей страны, но выборжцам и жителям Выборгского района особенно. Поэтому еще раз поздравляю вас с Днем города, с Днем нашего района.