Выборжанка Галина Ковалёва вспоминает годы в фашистском концлагере
День освобождения узников фашистских концлагерей отмечается 11 апреля. По данным статистики, за время оккупации в немецкое рабство были угнаны 250 тысяч жителей Ленинградской области. О трагедии своей семьи, страшных годах в плену и возвращении на Родину нашим корреспондентам рассказала Галина Ковалева.
«Придет ли время, когда нарежу хлеб, а вы его не захотите?» Эти слова мамы Галина Ковалева запомнила навсегда.
Родились мы в Ленинградской области, Тосненский район, деревня Воронин остров. Деревня была большая, 500 человек.
Нас было много у мамы, 9 человек, — ГАЛИНА КОВАЛЁВА, МАЛОЛЕТНЯЯ УЗНИЦА ФАШИСТСКОГО КОНЦЛАГЕРЯ.
С началом войны отца Галины Федоровны отправили обслуживать эшелоны.
А мать с детьми и односельчанами, когда фронт подвинулся к деревне, побежала в Ленинград.
К большому городу, может спасут. Мы бежим, я помню, нам навстречу наши солдаты. «Обратно, обратно, — кричат, – немцы, немцы». Немцы не бомбили, а низко-низко летели, строчили из пулеметов. И я помню, мы забежали в сарай. У нас был мальчик. Он простыл и всё пить просил, пить… И замолчал. Он там умер.
Младшего сына похоронили там же. А всем, кто бежал в Ленинград, пришлось вернуться в деревню.
Все обратно в деревню, а там уже тоже немцы. Нас немцы в эшелоны и повезли в Германию. А деревни жгли. Не только нашу, все подряд. Всех гнали. Шнель-шнель-шнель!
На месте узникам выдали робы с номерами. Это была практически и вся одежда. Поселили в разбитом доме. Взрослых и детей постарше каждый день угоняли на работу.
На железную дорогу, и куда только не посылали, всё работать их отправляли. Ну, кормили как нас — баланда. Украинцу давали столько, белорусу чуть поменьше, а русскому меньше всех. Мы маленькие не понимали, а они все остатки… Старшие сестры знали, что с червями, червяков выбрасывали. Мы-то нет. Ели что было. Привезли один раз морковку гнилую, на землю выбросили. А брат Коля — ему в 45-м 12 лет исполнилось — мальчишки же хотят есть, украл. Но его поймали, били, маленького. Мама настрадалась за нас, конечно…
Освободили узников лагеря в 1945 году. На родину семья вернулась только осенью. Галина Федоровна запомнила, что шёл дождь со снегом.
А нас освободили — и в распределительный лагерь, наши уже. Потому что там делали документы. Мы там хоть ели уже, пока нам делали документы. А потом-то опять… Через Польшу везли. Долго не давали нам эшелона, чтобы обратно, домой везти. У поляков уже убрано всё, картошка и всё. Пошли собирать наши, где что поесть. Они стреляли, не давали даже в поле.
А когда добрались до деревни, обнаружили, что деревни-то и нет, только выжженное поле. Тут родственник и рассказал, что под Выборгом дают жильё тем, кто работает на восстановлении железной дороги. Семья переехала на станцию Ханнила. Но годы плена не прошли даром.
У нас Тася, она совершеннолетняя,тоже анкету заполнила, что будет работать, а работать не смогла. Неделю походила и слегла. И вот лежала я с тифом, и сестра напротив туберкулезом. На полу спали.
Жизнь налаживалась очень медленно. Подрабатывать приходилось даже несовершеннолетним. Но дом в Ханниле и годы на станции Галина Федоровна вспоминает с теплом.
Там она выросла, работала на почте, познакомилась с будущим супругом, потом переехала в Выборг. Только от последствий концлагерного детства так и не избавилась.
Мы жили в Ханнилах, там же карьеры в Каменногорске, бумажная фабрика. Она как загудит — я уже взрослая – я всё время плакать. Оно всё это отдавалось.
