Врач Марина Яковлева — директор выборгского музея кукол

Разные люди — разные судьбы. Ни одну не повторить, ни одну не переписать. Кажется, человек на своем месте, нашел призвание, где раскрывается весь его талант и сила. Но по-настоящему согревает душу тихое и личное — хобби, к которому возвращаешься снова и снова. Так случилось и в жизни нашей героини. По профессии она врач-отоларинголог, а по призванию – коллекционер и реставратор кукол.

Сегодня в рубрике «По зову сердцу» мы раскроем тайну Марины Яковлевой, тайну, которая годами оставалась спрятанной от чужих глаз. Тайну, из которой родилась ее особая связь с куклами…

В кабинете врача зажигается свет – теплый, спокойный, будто обещающий: всё будет хорошо.

Так и в жизни врача–отоларинголога Марины Яковлевой. Когда вокруг сгущались тучи и казалось, что вот-вот тьма поглотит всё дорогое, она находила источник света сама…

Родом из Казахстана, там жила до 17 лет. Потом уехала в Россию за мечтой, и все получилось. Окончила Оренбургский медицинский институт, стала лор-врачом. Переехала в Выборг. Сначала трудилась в военном госпитале, а потом и до сегодняшних дней — в одной из клиник. Ее врачебный стаж 35 лет.

В детстве очень много болела простудными заболеваниями и много лежала в лор–отделениях. Для меня с детства врач – это лор- врач: рефлектор на лбу, деток видела, которым делали пункцию, они ходили с катетерами, приклеенными к щечкам. Хотелось мне помогать таким людям, потому что и я страдала такими заболеваниями. Поэтому в институт я поступала не просто с мыслью, что хочу быть в медицине — а конкретно на лор-врача, — Марина Яковлева, врач-отоларинголог, директор выборгского музея кукол.

На первый взгляд – всё хорошо: легкая улыбка, горящие глаза, но если присмотреться, в них можно увидеть тень, которую не спрятать. Первый муж заставил страдать, дни тянулись будто в густом тяжелом тумане, где даже дышать было больно. Но жизнь, словно чувствуя, сколько сил она сберегла вопреки всему, решила компенсировать те горькие годы. Марина нашла свое счастье — не яркое и броское, а теплое, надежное, где можно быть просто собой. Но однажды все оборвалось…

Супруг у меня скончался в возрасте 51 года. Поэтому мы с детками теперь живем и справляемся сами. Вот так сложилась жизнь. У меня двое деток: дочка старшая и сын. И вот сейчас от сына я дождалась внука. Он родился 7 мая этого года. А сын у меня морской офицер. Служит на Северном флоте в Мурманске. Дочка в Санкт-Петербурге преподает балет. 

Жизнь не щадила ее, бросала испытания, заставляла собирать себя по крупицам после каждого удара судьбы. Но именно сквозь эти тяжелые годы она научилась видеть свет там, где другим видна лишь тень. И однажды жизнь вывела ее к месту, наполненному детским восторгом и тихой магией.

Она скользит взглядом по рядам, касается пальцами бархатных платьев, фарфоровых щечек — и чувствует, как с плеч спадает тяжесть мира. Здесь всё понятно без слов: куклы не требуют, не судят, просто тихо напоминают: добро есть, свет есть, сказка — вот она.

Музей создала именно она. И это не случайность, не поворот судьбы – за всем стоит ее личная тайна, хранимая годами. Когда-то, в самые сложные дни, именно кукла стала для Марины Яковлевой тихим собеседником, который без слов понял глубину ее боли. Когда мир казался серым и чужим, эти создания шептали: «Ты справишься». И всё получилось. Сейчас это отдушина, а когда-то был островок спасения.

Хозяйка музея кукол переступает порог своей обители — и будто попадает в сказку. Здесь воздух пропитан тишиной, в которой слышно, как шепчутся истории.

Куклы встречают ее улыбками — немного загадочными, чуть трогательными, но неизменно добрыми. Кажется, они и правда рады: вот она, наша фея вернулась.

В нашем музее есть живые куклы. Это Ниночка, московская фабрика «Кругозор», — которая сама гуляет по музею.

После череды личных потерь и разочарований хотелось наполнить себя чем-то красивым и воодушевляющим. Я попробовала сначала заниматься авторской куклой. А потом поняла, что мой врачебный инстинкт распространяется и на кукол. Я решила, что я должна их лечить, спасать. И мне больше нравится возиться с куклой, которая пострадала, которая когда-то приносила очень большую радость человеку, а теперь лежит как ненужная вещь где-то на помойке, в шкафу, в сарае.

Сегодня в коллекции музея более 700 кукол. 700 историй, 700 характеров, 700 маленьких миров, собранных в одном месте. Куклы здесь разных эпох, разных фабрик: советские, узнаваемые с первого взгляда, винтажные периода ГДР и совсем редкие экземпляры, созданные в мастерских, о которых помнят лишь коллекционеры. Есть даже куклы царских времён.

Старая кукла в музее — вот эта девочка. Немецкий производитель Арман Марсель. Куколке 132 года. Она полностью на деревянном теле. 

Мы с вами заходим теперь в будуар. Будуар – это женский кабинет. И хозяйка здесь – единственная будуарная кукла в Выборге, производство Франция, 20-х годов XX века. Эта кукла полностью в родном аутфите. Аутфит у кукольников – это понятие одежды и обуви. 

Куклы попадают сюда разными путями. Какие-то приносят жители и гости города, какие-то хозяйка музея находит сама — на блошиных рынках или на просторах Интернета. А некоторых присылают посылками из разных точек мира. Каждый экземпляр — не просто пополнение коллекции, а маленькая победа, еще одна история, которую теперь будут беречь и рассказывать.

Кто знает, может быть, когда город засыпает, и в залах воцаряется глубокая тишина, они оживают… Перешептываются, проживают свою новую жизнь.

Хозяйка чувствует их души не метафорически, а по-настоящему. Она знает — нельзя надеть на куклу наряд, который ей не по сердцу, не к лицу, не по характеру и не по судьбе.

У меня был случай с репликой антикварной куклы: я сшила нижнее белье, а все куклы одеваются многослойно, — чулки, нижнее а вот стала выбирать образ, ткань, а она не давала не то что сшить платье, даже ножницы в руки взять. И тут приходит от одной женщины посылка из Крыма, в которой лежит готовое платье. И на нём лента такого же цвета и ширины, какая у нее в волосах была. Платье подошло идеально ей. Я вслух так и сказала: «Так вот ты какое платье ждала!»

Так кукольный мир стал для Марины Яковлевой спасением — надежным, тихим, полным своего, особого смысла. Сейчас в ее взгляде не видно горечи. В нем история о том, как сердце, даже разбитое, умеет хранить память о свете — и снова искать его, шаг за шагом, вопреки всему.